В те редкие разы, когда Константин бывал в Бюро времени, он старался сделать вид, что его здесь нет, и вообще он мимо пробегал. Неуютно тут как-то. Всё блестит. Какие-то работники месяца. Расписание корпоративных мероприятий. Высокотехнологичная тюрьма для магических беглецов. Эти не в меру деловые люди всё стремились описать, записать и взять под контроль. Не ровен час, он и сам окажется взятым под контроль «за временные преступления», как в тот раз, в той неслучившейся реальности, где ему в принципе чихать было, где он и что с ним, пока его мозг неумолимо превращался в фарш прямо внутри черепушки. В который раз Константин обещает себе, что когда вся эта нелепая история с адскими беглецами закончится, он заляжет на дно, вернее, засядет. Где-нибудь на заброшенной шотландской мельнице с запасом виски и будет не просыхать месяц. Или два. Или год, кто ему запретит, в конце концов? Дезмонда больше нет.

И ни одна сраная машина времени его не достанет.

Но события разворачивались слишком стремительно, мешанина из магии, времени, пространства и хрен разбери чего ещё, сжималась петлёй на шее, не оставляя шанса на продохнуть, остановиться и подумать. Теперь и Легенды стали нерукопожатными в Бюро, и за ними охотится сам Хэнк. Из-за этого всего постоянные сигналы тревоги, сменяющиеся тишиной, воспринимаются уже как само собой разумеющееся. Гидеон нашла цель. Гидеон теряет цель. Гидеон находит цель. Гидео теряет цель снова… Эта чехарда на экранах еще больше действует на нервы, чем запрет курить на капитанском мостике.

В конце концов Константин отлавливает Сару и фактически тычет её носом в те неясные и размытые кадры, которые успела заснять Гидеон. На них… некто. Но Сара оживляется, бормочет что-то о металюдях, Барри, Циско и прочие невразумительные то ли имена, то ли прозвища, самостоятельно приходит к выводу, что её старые знакомые не могут быть беглецами и предлагает скататься вместе, ведь наверняка это перевёртыш. Ещё один. Цель не особо опасная, а у Константина как раз есть очень полезное заклинание для перевертышчьей лоботомии.

И нужно сделать всё быстро и тихо, пока Чарли не начала свою волынку про мирное сосуществование беглецов и людей и что это немыслимо жестоко — заколдовывать перевертышей. Константин не поднимает вопрос о том, как они будут прятать новенького от Чарли на не таком уж большом корабле, но Легенды всегда сначала делают, потом думают. Не будем нарушать традиции, так что конечно, милая, всегда к твоим услугам.

В месте, куда они попадают, Константин не чувствует никакой магии, и ему кажется, что зря он заварил эту кашу. Ещё и Ава снова будет смотреть волком. Подумаешь, переспал разок с её девушкой, это было в пятидесятых, да ещё и в психушке, и они ещё не встречались, так что какая разница. Лучше уж пить и заниматься пьяной йогой в библиотеке, чем стоять тут, в сером, унылом, ничем не примечательном квартале, ничем не примечательного города где-то в Висконсине две тысячи семнадцатого года. Какой беглец будет прятаться в Висконсине по своей воле? Сюда только ссылать за вечные прегрешения перед Небесами.

Наконец в переулке появляется пухлощёкий паренёк в тёмных очках, и Сара напрягается, Константин напрягается, все на взводе, но он великолепной скороговоркой заколдовывает подозрительного типа и отходит в сторону, предоставляя капитану разбираться дальше самой. Теперь беглец не опаснее обычного человека.

Скучно. Он закуривает, наблюдая искоса за шлёпающим по асфальту обрывком газеты за… Какое там число? А, неважно.